Рбиндранат Тагор
Лошадь
Рассказ
Работа по сотворению мира подходила уже к концу, когда гонг, призывавший обычно к отдыху, вдруг возвестил:
̶ В голове Брахмы зародилась новая мысль!
Творец призвал к себе хранителя сокровищ.
̶ Принесика в мою мастерскую пять стихий, каждой понемногу, ̶ я хочу сотворить еще одно существо.
̶ О владыка, ̶ почтительно сложив руки, отвечал хранитель сокровищ, ̶ создавая слонов и китов, змей, львов и тигров, ты в пылу увлечения слишком щедро расточал богатства вселенной. Земли, огня и воды у нас почти не осталось ̶ только ветра и воздуха хоть отбавляй.
Четырехликий в раздумье покрутил все четыре пары своих усов.
̶ Хорошо, давай все, что у тебя есть в кладовых. Посмотрим.
На сей раз Брахма расходовал землю, огонь и воду весьма бережливо. Новой твари он не дал ни рогов, ни когтей, а зубами она могла только жевать, но не кусаться. Правда, из запасов огня он коечто взял, поэтому сотворенное им существо могло пригодиться на поле брани, но страсти к борьбе ему не досталось. Существо это ̶ лошадь. Говорят, что оно кладет яйца, поэтому считается дваждырожденным, но это неправда.
Но вернемся к тому, как Брахма творил.
Всемогущий все нутро своего создания накачал ветром и воздухом. И теперь душа его постоянно стремится к свободе ̶ лететь бы ветра быстрее, оно клятву дало преодолеть бескрайнее небо! Все ̶ твари как твари ̶ бегут, когда нужно, а эта мчится просто так безо всякой нужды, будто ей от самой себя хочется убежать. Она не станет ни хватать добычу, ни убивать, ей бы только мчаться и мчаться! В этом беге она то пьянеет, впадая в экстаз, то становится вялой и сонной, то-то снова мчится, чтобы уйти в небытие. "Так случается, ̶ говорят мудрецы, ̶ когда в созданной всевышним твари слишком много ветра и воздуха".
Брахма был в восторге от сотворенного им существа. Всех животных он поселил в лесах и пещерах, а этому даровал поле, чтобы любоваться его стремительным бегом.
̶ В голове Брахмы зародилась новая мысль!
Творец призвал к себе хранителя сокровищ.
̶ Принесика в мою мастерскую пять стихий, каждой понемногу, ̶ я хочу сотворить еще одно существо.
̶ О владыка, ̶ почтительно сложив руки, отвечал хранитель сокровищ, ̶ создавая слонов и китов, змей, львов и тигров, ты в пылу увлечения слишком щедро расточал богатства вселенной. Земли, огня и воды у нас почти не осталось ̶ только ветра и воздуха хоть отбавляй.
Четырехликий в раздумье покрутил все четыре пары своих усов.
̶ Хорошо, давай все, что у тебя есть в кладовых. Посмотрим.
На сей раз Брахма расходовал землю, огонь и воду весьма бережливо. Новой твари он не дал ни рогов, ни когтей, а зубами она могла только жевать, но не кусаться. Правда, из запасов огня он коечто взял, поэтому сотворенное им существо могло пригодиться на поле брани, но страсти к борьбе ему не досталось. Существо это ̶ лошадь. Говорят, что оно кладет яйца, поэтому считается дваждырожденным, но это неправда.
Но вернемся к тому, как Брахма творил.
Всемогущий все нутро своего создания накачал ветром и воздухом. И теперь душа его постоянно стремится к свободе ̶ лететь бы ветра быстрее, оно клятву дало преодолеть бескрайнее небо! Все ̶ твари как твари ̶ бегут, когда нужно, а эта мчится просто так безо всякой нужды, будто ей от самой себя хочется убежать. Она не станет ни хватать добычу, ни убивать, ей бы только мчаться и мчаться! В этом беге она то пьянеет, впадая в экстаз, то становится вялой и сонной, то-то снова мчится, чтобы уйти в небытие. "Так случается, ̶ говорят мудрецы, ̶ когда в созданной всевышним твари слишком много ветра и воздуха".
Брахма был в восторге от сотворенного им существа. Всех животных он поселил в лесах и пещерах, а этому даровал поле, чтобы любоваться его стремительным бегом.
По ту сторону поля жил человек. Он все прибирал и прибирал к своим рукам, и копил столько добра, что оно стало для него тяжким бременем. Увидев мчавшуюся по полю лошадь, он подумал: «Эх, обуздать бы ее, как она пригодилась бы мне в хозяйстве!»
И вот однажды человек расставил сети и поймал лошадь. На спину ей он водрузил седло, взнуздал и тал стегать нещадно кнутом, а в бока вонзал шпоры. Правда, иногда он мыл и чистил ее, но в поле никогда не выпускал ̶ чтобы не убежала, а запер в четырех стенах.
Никто не отнял у тигра леса, у льва ̶ пещеры, а у лошади отобрали ее широкое поле и посадили в конюшню. О ветры и воздух, вы наделили эту тварь высоким стремлением к свободе, но не смогли избавить ее от оков!
Когда лошади стало невмоготу, она забила копытами в стену. Она изранила себе ноги, а стена... Впрочем, со стены осыпалась штукатурка...
Человек не на шутку разгневался.
̶ Какая неблагодарность! ̶ вскричал он. ̶ Я кормлю ее и пою, плачу конюхам, чтобы ни днем, ни ночью глаз с нее не спускали, право же, ей трудно угодить!
И вот, стараясь угодить лошади, конюхи с таким рвением принялись за работу, что вскоре она уже не в силах была шевельнуться. Тогда человек сказал своим друзьям и соседям:
̶ Готов поклясться, во всем мире не сыскать такого верного и преданного существа, как эта лошадка.
̶ О да! ̶ угодливо отозвались друзья и соседи. ̶ Всегда спокойная, как вода в пруду. Такая же кроткая и мирная, как ваша вера.
Да оно и понятно. Ведь лошади не было дано ни настоящих зубов, ни когтей, ни рогов, а бить копытами не то, что в стену, а даже в пустоту ей строго-настрого запретили. Чтобы хоть немного отвести душу, ей только и оставалось, что ржать, подняв голову к небу. Но это нарушало покой человека, да и соседи невесть что могли подумать ̶ ржание лошади отнюдь не выражало любви и преданности.
Тогда появилось на свет множество всяких приспособлений, чтобы заткнуть лошади глотку. Но заставить лошадь совсем замолчать все же не удалось, и порой у нее вырывался сдавленный звук, подобный предсмертному хрипу.
Однажды этот звук долетел до ушей Брахмы и прервал его созерцательный сон. Глянул Брахма на землю, на открытое поле. Где же его лошадь?
И призвал к себе творец Яму:
̶ Твои проделки, конечно! Это ты стащил мою лошадь?
̶ О творец, ̶ взмолился Яма. ̶ Почему ты всегда подозреваешь меня? Обрати свой взор в ту сторону, где живет человек.
Творец посмотрел в ту сторону, где живет человек. И что же он увидел? Крохотный клочок земли, на нем высятся каменные стены, а за ними стоит лошадь и чуть слышно устало похрапывает.
Вскипел Брахма.
̶ Если ты не освободишь мою тварь, ̶ грозно крикнул он человеку, ̶ я дам ей острые, как у тигра, когти и зубы, и уж тогда она точно не будет служить тебе!
̶ Неужели ты станешь поощрять кровожадность? ̶ упрекнул его человек. ̶ По правде говоря, твое создание недостойно свободы. Для его же блага, в ущерб себе я построил конюшню. Превосходную конюшню.
̶ Нет, ты отпустишь ее на свободу! ̶ упрямо твердил всевышний.
̶ Ладно, отпущу, ̶ согласился, наконец, человек. ̶ Но не раньше, чем через семь дней. Если и тогда ты скажешь, что ей больше годится поле, чем конюшня, я сдаюсь ̶ твоя взяла.
Что же, вы думаете, сделал человек? Он пустил лошадь в поле, но крепко стреножил ее. Бедное животное стало передвигаться прыжками, нелепыми и смешными, ̶ лягушка и та грациознее скачет.
И вот однажды человек расставил сети и поймал лошадь. На спину ей он водрузил седло, взнуздал и тал стегать нещадно кнутом, а в бока вонзал шпоры. Правда, иногда он мыл и чистил ее, но в поле никогда не выпускал ̶ чтобы не убежала, а запер в четырех стенах.
Никто не отнял у тигра леса, у льва ̶ пещеры, а у лошади отобрали ее широкое поле и посадили в конюшню. О ветры и воздух, вы наделили эту тварь высоким стремлением к свободе, но не смогли избавить ее от оков!
Когда лошади стало невмоготу, она забила копытами в стену. Она изранила себе ноги, а стена... Впрочем, со стены осыпалась штукатурка...
Человек не на шутку разгневался.
̶ Какая неблагодарность! ̶ вскричал он. ̶ Я кормлю ее и пою, плачу конюхам, чтобы ни днем, ни ночью глаз с нее не спускали, право же, ей трудно угодить!
И вот, стараясь угодить лошади, конюхи с таким рвением принялись за работу, что вскоре она уже не в силах была шевельнуться. Тогда человек сказал своим друзьям и соседям:
̶ Готов поклясться, во всем мире не сыскать такого верного и преданного существа, как эта лошадка.
̶ О да! ̶ угодливо отозвались друзья и соседи. ̶ Всегда спокойная, как вода в пруду. Такая же кроткая и мирная, как ваша вера.
Да оно и понятно. Ведь лошади не было дано ни настоящих зубов, ни когтей, ни рогов, а бить копытами не то, что в стену, а даже в пустоту ей строго-настрого запретили. Чтобы хоть немного отвести душу, ей только и оставалось, что ржать, подняв голову к небу. Но это нарушало покой человека, да и соседи невесть что могли подумать ̶ ржание лошади отнюдь не выражало любви и преданности.
Тогда появилось на свет множество всяких приспособлений, чтобы заткнуть лошади глотку. Но заставить лошадь совсем замолчать все же не удалось, и порой у нее вырывался сдавленный звук, подобный предсмертному хрипу.
Однажды этот звук долетел до ушей Брахмы и прервал его созерцательный сон. Глянул Брахма на землю, на открытое поле. Где же его лошадь?
И призвал к себе творец Яму:
̶ Твои проделки, конечно! Это ты стащил мою лошадь?
̶ О творец, ̶ взмолился Яма. ̶ Почему ты всегда подозреваешь меня? Обрати свой взор в ту сторону, где живет человек.
Творец посмотрел в ту сторону, где живет человек. И что же он увидел? Крохотный клочок земли, на нем высятся каменные стены, а за ними стоит лошадь и чуть слышно устало похрапывает.
Вскипел Брахма.
̶ Если ты не освободишь мою тварь, ̶ грозно крикнул он человеку, ̶ я дам ей острые, как у тигра, когти и зубы, и уж тогда она точно не будет служить тебе!
̶ Неужели ты станешь поощрять кровожадность? ̶ упрекнул его человек. ̶ По правде говоря, твое создание недостойно свободы. Для его же блага, в ущерб себе я построил конюшню. Превосходную конюшню.
̶ Нет, ты отпустишь ее на свободу! ̶ упрямо твердил всевышний.
̶ Ладно, отпущу, ̶ согласился, наконец, человек. ̶ Но не раньше, чем через семь дней. Если и тогда ты скажешь, что ей больше годится поле, чем конюшня, я сдаюсь ̶ твоя взяла.
Что же, вы думаете, сделал человек? Он пустил лошадь в поле, но крепко стреножил ее. Бедное животное стало передвигаться прыжками, нелепыми и смешными, ̶ лягушка и та грациознее скачет.
Брахма живет высоко в небе. Как лошадь ковыляла, он видел, но пут на ее ногах не разглядел, и в каком же смехотворном виде предстало перед ним его создание! Творец даже покраснел от стыда.
̶ Да, ошибся я, видимо, ̶ пробормотал он.
Человек, сложив почтительно руки, сказал:
̶ Как повелишь мне теперь поступить с этой несчастной тварью? Если бы в твоих небесных владениях было поле, я, пожалуй, решился бы отправить ее туда.
̶ Что ты, что ты! ̶ всполошился Брахма, ̶ Забирай ее, да поскорее, в свою конюшню!
̶ О, владыка! ̶ не унимался хитрец, ̶ для человека эта тварь ̶ тяжкое бремя!
̶ Так ведь на то ты и человек, чтобы принять это бремя, ̶ ответствовал Брахма.
̶ Да, ошибся я, видимо, ̶ пробормотал он.
Человек, сложив почтительно руки, сказал:
̶ Как повелишь мне теперь поступить с этой несчастной тварью? Если бы в твоих небесных владениях было поле, я, пожалуй, решился бы отправить ее туда.
̶ Что ты, что ты! ̶ всполошился Брахма, ̶ Забирай ее, да поскорее, в свою конюшню!
̶ О, владыка! ̶ не унимался хитрец, ̶ для человека эта тварь ̶ тяжкое бремя!
̶ Так ведь на то ты и человек, чтобы принять это бремя, ̶ ответствовал Брахма.
1922
Перевод с бенгальского Е.Быковой
Перевод с бенгальского Е.Быковой
